Давайте я расскажу вам несколько историй из моей армейской жизни. Не то чтобы я был матерым воякой, но служба в Советской Армии — это отдельный мир, полный абсурда, юмора и суровой мужской дружбы. Каждая ситуация, которая там происходила, — это готовая сцена для комедии или драмы. Сегодня я хочу поделиться тремя случаями, которые навсегда врезались в память. Они как три кита, на которых держится весь фольклор про «дедов», сержантов и курсантов.
Сержантский сон и феноменальный дневальный
Представьте: я только что вернулся из учебки, зелёный сержант, полный энтузиазма и страха перед ответственностью. Проходит две недели, и командир роты вызывает меня и ещё двух сержантов в канцелярию. Смотрю — он смотрит прямо на меня. «Ты, — говорит, — самый подготовленный, пойдёшь в наряд дежурным по роте». Ага, самый подготовленный... На деле это значило «самый здоровый». Меня просто выбрали как самого крепкого, чтобы я мог разнимать драчунов и таскать ящики с боеприпасами.
В дневальные ко мне приставили двух бойцов: спокойного казаха моего же призыва и странного «деда», который уже год как витал в облаках. Сначала мы навели порядок в казарме: помыли полы, проверили тумбочки, убрали лишнее. После этого «дед» пошёл отдыхать — таков был порядок. Через три часа мы сменились: «дед» встал на тумбочку, а казах отправился дрыхнуть. Всё шло по регламенту, но у меня на душе скребли кошки — слишком тихо было.
Ближе к половине пятого утра я понял, что валюсь с ног. Тело не привыкло к таким нагрузкам. Предупредив дневального, я лёг на кровать — первую от целины, чтобы контролировать вход. И тут провал. Проснулся я от странного ощущения: кто-то буквально сверлил меня взглядом. Открываю глаза — рядом стоит ротный. Он же в тот день был дежурным по части. Я молча вскочил, он так же молча развернулся и вышел. Сердце ушло в пятки. Подлетаю к тумбочке — а дневальный спит стоя! Представляете? Ноги вместе, руки по швам, глаза закрыты, и он слегка покачивается. И это при том, что дверь в казарму открывалась с диким скрипом, который слышен за километр.
Позже я узнал, что у этого парня был феноменальный дар: он мог спать при любых обстоятельствах — хоть во время артобстрела, хоть во время проверки генералом. Самое смешное, что я остался безнаказанным. Когда утром перед подъёмом я пришёл в штаб с докладом, ротный только хмыкнул: «Первый раз прощаю, но...». Этот многозначительный «но» висел в воздухе. Потом, конечно, я ещё не раз засыпал на посту, но уже принимал меры предосторожности: ставил табуретки, заклинивал дверь и ни за что не брал в наряд того самого спящего дневального.
Курсант-великан и шинель, разорванная как грелка
В училище у нас случилась другая эпопея. Поступил к нам парень ростом 210 сантиметров. Настоящий Гулливер. Командир роты его сразу возненавидел — это была любовь с первого взгляда, только чёрная. Дело в том, что в строю этот курсант торчал на голову выше всех, и из-за него вся коробка выглядела криво. Куда его ни двигали — в центр, в бок, в заднюю шеренгу — он всё равно портил общую картину. Ротный бесился, но ничего не мог поделать.
Настало время получать шинели. И тут начался цирк. На нашего великана шинели не нашлось в принципе. В училищном складе были размеры до 56-го, а ему нужно было что-то около 64-го. Командование решило не мудрить: отправили его в гражданское ателье, сшили по индивидуальным меркам. И сшили — закачаешься! Сидела она на нём как влитая, талия подчёркнута, плечи широкие. Но ателье решило «улучшить» дизайн: спину сзади загладили и зашили её так, как носят офицеры — со складкой. Получилось не шинель, а пальто! Мы, остальные курсанты, сначала завидовали: у него было самое красивое обмундирование в роте. Зависть длилась ровно до первого караула.
По уставу, в карауле шинель нужно было надевать в скатку — это когда она свёрнута в рулон и перекинута через плечо, а потом натягивается на тело. И вот наш великан пытается натянуть свою шинель-пальто, а ткань не тянется. Тут подходит ротный, смотрит на это безобразие, спокойно берёт шинель руками за спину и одним движением разрывает её вдоль зашитого шва. Прямо как тазик грелку! Со звуком «вжик!» полетели нитки. И говорит: «Теперь нормально, надевай». Весь наш взвод стоял с открытыми ртами. С одной стороны — обидно за парня, с другой — мы поняли, что в армии красота никому не нужна, нужна только функциональность.
Вручение сапог, как военный ритуал
Третий случай произошёл уже на батарее, когда я был курсантом. В нашу батарею поступил парень с размером ноги 48. Вы представляете себе 48-й размер? Это как две небольшие лодки. На складе училища таких сапог, конечно, не было. Всё начальство всполошилось: «Как же он будет бегать, маршировать и стоять в карауле без сапог?» Началась бюрократическая эпопея с запросами, телефонными звонками и поисками по всей стране. В итоге нашли единственный экземпляр на весь СССР — на вещевых складах Вооружённых Сил.
И вот наступает торжественный день. Командир батареи собирает весь личный состав. Строятся все, включая нашего великана. Его вызывают из строя. Командир с серьёзным лицом, как будто вручает орден, произносит речь. А потом из рук в руки передаёт эти сапоги. Я их запомнил на всю жизнь: они были деформированы так, как будто на них реально стоял танк. Вся поверхность была покрыта слоем зелёно-чёрной плесени, а под ней скрывалась плесень других оттенков — розовая, серая, жёлтая. Это была многослойная плесень, рекорд Гиннеса по биологическому разнообразию на одном предмете обуви.
Командир торжественно вручил их и сказал фразу, которая стала легендой: «Держи! Это тебе на 4 года». И парень держал. Он носил эти сапоги весь срок службы. После чистки они всё равно оставались зелёными, и в них можно было выращивать грибы. Но это были его сапоги, его гордость и его проклятие. Каждый раз, когда я смотрю на старые армейские фотографии, я вспоминаю этот ритуал. Армия — это место, где даже размер ноги может стать проблемой вселенского масштаба.
